?

Log in

Вчитываемся в Иврит [entries|friends|calendar]
Вчитываемся в Иврит

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

[29 Sep 2014|03:17pm]

kandidych
Давид Гроссман סוס אחד נכנס לבר (Зашел как-то конь в бар)

Пронзительный и тревожащий душу роман живого классика израильской литературы.

Действия как такового нет. Повествование идет от первого лица - к истории мы приобщаемся через отставного судью Авишая Лезера. Он описывает один необычный вечер в обычном нетаниевском стендап-комеди клубе. Бывший судья отнюдь не поклонник этого юмористического жанра, и в клуб его привел неожиданый звонок телефона, раздавшийся за несколько дней до этого вечера в его одинокой квартире (жена Авишая умерла от рака за несколько лет до этих событий). Стендапист Дов Гринштейн, выступающий под псевдонимом Довеле Джи, напоминает Лезеру о коротком периоде их необычной дружбы в те далекие времена, когда оба были еще школьниками. С трудом вспомнив Довеле, Лезер очень удивлен желанием того - Гринштейн просит судью прийти на его ближайшее выступление в Нетании, а потом рассказать ему, каким оно было. Поставить, так сказать, диагноз, или, говоря бывшей профессиональной терминологией Лезера - вынести приговор.

Не очень понимающий откуда на него свалился этот привет из далекого детства, Лезер все же соглашается прийти на выступление, успокаивая себя тем, что в любой момент он сможет встать и уйти домой.

Но он не уйдет. Ибо то, что начинается как обычный развлекательный вечер, на который народ собрался с целью хорошенько поржать, постепенно превращается в выворачивание наизнанку души Гринштейна. Не просто так он позвал на этот вечер человека, который знал его в детстве, и который, сам не зная того, был причастен к знаковому событию в жизни Гринштейна, фактически определившего его дальнейшую судьбу. Постепенно Лезер понимает, почему Гринштейн позвал его на это вечер, и по какой причине он выворачивает душу перед людьми, которые в общем пришли посмеяться и отвлечься от собственных проблем, а не наваливать на себя чужие. Шутки и анекдоты Довеле Джи тоже рассказывает, но в этот особый вечер они лишь служат обрамлением основной истории. Сам Лезер проходит процесс, на иврите именуемый "хешбон-нефеш".

Эту книгу надо читать не прерываясь на долгие паузы. Разбитие монолога Довеле Джи на куски в изрядной мере мешает добиться того редкого эффекта, когда душа скручивается, а потом снова раскручивается, мокрая от слез, и в ноющем сердце возникает чувство, будто в него воткнули тупой ржавый гвоздь. Я первую треть этого, в сущности, небольшого текста, читал недели две или три. А потом за один день закончил книгу, причем с полной ответственностью могу заявить, что последние ее страниц 80-90 это один из самых сильных эпизодов, которые я читал в последние годы. После переворачивания последней страницы, у меня было полное ощущение того, что я, участвуя в боксерском бое, пропустил сильнейший удар прямо в челюсть. Редким писателям удается добиться такого эффекта!!!

Так что лучше всего, если вы решите прочесть эту книгу, выбрать такой день или два, когда это можно будет сделать без больших перерывов, и на одном дыхании!!!

Образ Довеле перекликается с известными детскими образами Гроссмана - Момиком из См. статью Любовь, и Аароном из Книги внутренней грамматики. Он является, в некотором роде, их постаревшей версией. Теперь мы знаем, какими бы были Момик и Аарон, достигшие возраста 57 лет.

Тут в блоге Йони Ливне, литературного обозревателя газеты Едиот ахронот, можно почитать большое интервью, которое он провел для газеты с Гроссманом по случаю выхода в свет романа. Интервью, опубликованное в блоге, включает в себя также вопросы и ответы, которые не вошли в опубликованную в газете версию.
Сам блог я тоже хочу порекомендовать, конечно.

Также обращаю ваше внимание, что книгу можно купить в Киндл-формате indiebook и booxilla, где она стоит 42 шекеля, и это значительно меньшая цена, чем тe цены, по которым продается бумажная версия книги в книжных магазинах и на интернет-сайтах.

Очень и очень рекомендую! Must read!
1 comment|post comment

иврит. скайп. изучение. [20 Sep 2014|12:12am]

vik_mol
Приглашаю компаньонов по совместному изучению языка по методу Владимир КОЭН-ЦЕДЕК & Натан ПРИТАЛЬ (Израиль) в Скайпе
Предложения в личку
Skype:  vbm_mbv

 
post comment

Книги, которые читают писатели [16 Jun 2014|10:41am]

lenay
[ mood | curious ]

Несколько дней назад мне на глаза попался список "60 книг, которые любят израильские писатели". Я - точно не израильский писатель: из первых двадцати пяти книг в списке я прочитала только одну (еще Танах, но его я целиком не читала); две начала читать, но бросила; еще три собираюсь прочитать.

Вообще список, на мой взгляд, достаточно странный. О вкусах, конечно, не спорят, но... Лучшие стихи на иврите написала Далия Равикович? Лучшее произведение Агнона - "Простая история"? И где Меир Шалев? Это так, навскидку, если подумать, то наверняка еще что-то меня удивит.

А что вы думаете по поводу этого списка? И как он совпадает с вашими предпочтениями?

4 comments|post comment

חֲגִיגָה בַּשָּׂמַיִם/דוד אשל [17 Dec 2013|09:27am]

bvlucy
חֲגִיגָה בַּשָּׂמַיִם/דוד אשל

כָּל הַמִּי וְהַמִּי שֶׁעָלוּ לַשָּׁמַיִם, מַשִּׁיקִים שָׁם כּוֹסִית וְשׁוֹתִים שָׁם לְחַיִּים,
וּכְשֶׁסֵּלֶבּ חָדָשׁ מַגִּיעַ, שִׂמְחָה גְּדוֹלָה יֵשׁ בָּרָקִיעַ,
עוֹשִׂים לוֹ קַבָּלַת פָּנִים, וְהוּא מַרְגִּישׁ בָּעֲנָנִים,
תּוֹךְ זְמַן קָצָר הוּא מִשְׁתַּלֵּב, וּמִתְנַהֵג גַּם שָׁם כִּסֵלֶבּ.

יֵשׁ לְמַעְלָה תַּקָּנוֹן, וּלְכָל אֵירוּעַ יֵשׁ סִגְנוֹן, אֲבָל... חָסֵר לָהֶם הִמְנוֹן,

הִתְכַּנְּסָה הַחֲבוּרָה, לִבְחוֹר הִמְנוֹן עִם אֲמִירָה.
Read more...Collapse )
3 comments|post comment

Популярная Галаха [16 Dec 2013|03:33pm]

bvlucy
Раввин Хаим Навон написал роман со странным названием "Ходить по рыбам".
Герои романа - религиозные сионисты ("вязаные кипы").
Не такие уж молодые (лет 25-28) Шири и Йоши (от Йошафат) празднуют помолвку в кругу родственников и друзей. Тут и две чудаковатые - каждая на свой манер - бабушки, и завистливая подруга. Невеста вместе с будущей свекровью уже выбрала кольцо. К концу первой главы у читателя начинает от скуки сводить скулы, как вдруг...
...Молодые едут навестить деда, который не смог присутствовать на помолвке, потому что терпеть не может бабушку Шири по маминой линии. Дотошный дед с пристрастием расспрашивает жениха, как его фамилия, как была фамилия его деда, откуда он родом. Получив исчерпывающий ответ, он внезапно свирепеет и с криком "Свадьбе не бывать!" указывает внучке с женихом на дверь.
И тут начинается детектив, замешанный на нечасто встречающемся аспекте Галахи. По крайней мере, я ничего об этом не знала. Оказывается, дед Йоши был
Кто хочет читать роман - дальше не ходи!Collapse )
В книге много приключений, узнаваемые для израильтян места и реалии, интересно написаны второстепенные герои.
Рекомендую.
3 comments|post comment

[18 Nov 2013|11:07am]

boded
Недавно опубликовали список лауреатов на премию Сапир. Может, кто-то что-то из этого списка читал и готов порекомендовать?
Sapir Muamadim 2013
9 comments|post comment

Амнон Данкнер «Человек без костей» [15 Mar 2013|02:12pm]

bvlucy

Отличный детектив!
Прочитала рецензию Зои Копельман и устремилась за книгой. И не разочаровалась: закрученный сюжет, богатый язык, экскурс в историю, картина-загадка, современный Израиль...


Но лучше Зои Копельман я все равно не напишу:

«Страсть к убийству коренится глубоко, только жертвы разные», — считает персонаж «Человека без костей» (2001). Это один из лучших израильских детективных романов, а написал его Амнон Данкнер. Книгу открывает картина Тулуз-Лотрека на обложке, фрагмент стихотворения Бодлера «Хмель убийцы» и датированный 1895 годом пролог, что сразу погружает читателя в эстетику ретро. Примечательно, что Данкнер опустил название и начало стихотворения: «Жена в земле!.. Ура! Свобода!», словно приглашая нас заняться самостоятельным расследованием и обнаружить за текстом преступление. Но ошибется тот, кто решит, будто на иврите написан французский сюжет. Отнюдь: эхом выкрика «Бомба!» в Париже конца XIX века через 103 года станет серия убийств в Израиле, и разгадать ее поможет анализ писем Герцля, поиск имен тех, кто изображен на полотне Тулуз-Лотрека, проникновение в семейные и любовные тайны состоятельных иерусалимцев.

Данкнер изящен и остроумен, он плетет интригу то стремительно, то замедляя темп, чтобы мы отметили достоверность декораций: знакомые улицы, дома, типажи и природа. И вдруг оказывается, что в истории сионизма возможны стечения обстоятельств не менее драматичные, чем в романе «Убийство в "Восточном экспрессе"».

Обратите внимание: Данкнер начал свой роман в Европе и лишь потом, завоевав читателя, перешел к израильскому антуражу.


Отсюда: http://booknik.ru/publications/all/strast-k-ubiyistvu/
post comment

[15 Jan 2013|10:16am]

kandidych
Элишева "סמטאות" ("Переулки")

Первый роман на иврите, написанный женщиной.

Елизавета Ивановна Жиркова-Быховская, вошедшая в историю ивритской литературы под псевдонимом Элишева, была незаурядной личностью.

Православная русская женщина, имевшая ирландско-немецкие корни, Жиркова с юности вращалась в еврейских кругах дореволюционной Москвы. Под влиянием друзей-евреев изучaла иврит и идиш. Начинала переводами с иврита на русский, а потом стала писать стихи на иврите, взяв себе псевдоним Э.Лишева. На почве своей литературной деятельности Елизавета познакомилась с издателем, журналистом и писателем Шимоном Быховским, вскоре они поженились и в 1925 году приехали в Эрец-Исраэль.

Элишева в то время считалась известной и популярной поэтессой. Ее муж организовал издательство "Томер", активно печатавшее ее поэтические сборники. Вечера с ее участием, где Элишева читала свои стихи, собирали полные залы. Но к концу 20-х годов интерес к творчеству поэтессы стал падать.

В 1929 году выходит роман "Переулки", с которым супруги связывали серьезные надежды, как на произведение, которые вернет читательский интерес к Элишеве. Эти надежды не слишком оправдались, и когда в 1932 году Быховский неожиданно умер, Элишева осталась без особых средств к существованию, с маленькой дочкой на руках. Она едва сводила концы с концами, зарабатывая на скудное пропитание переводами с русского и статьями о литературе, знакомя ивритских читателей с Александром Блоком и Анной Ахматовой.

В 1949 году Елизавета Ивановна Жиркова-Быховская умерла в больнице в Тверии, и была похоронена на кладбище возле Кинерета, рядом с поэтессой Рахель.

При том, что она была связана с еврейским народом самыми тесными узами, Элишева никогда не проходила гиюр.

В отличие от других видных ивритских поэтесс того времени, стихи Элишевы забылись, не продолжили свою жизнь в песнях, роман "Переулки" также канул в читательское безвестие, будучи известным лишь исследователям ивритской литературы.

В последние годы он был переиздан издательством а-Сифрия а-Хадаша с благородной целью возвращения в ивритский литературный канон.

Действие романа происходит в 1923 году в Москве. Богемная жизнь в заснеженном городе, где, каждый по своему пути, но и пересекаясь, движутся два главных героя романа - ивритский писатель Даниэль Ройтер и русская поэтесса Людмила Вибин. Страницы романа населяют и другие персонажи, но взгляд на них преломляется через видение главных героев, их мыслей и поступков, через динамику их отношений.

Чувства героев, мотивация их поступков, происходящие с ними события - все это описано на сдержанных полутонах, что вместе с архаичным ивритом Элишевы создает впечатление о романе как о настоящей раритетной вещи. Сейчас уже так не пишут.

Роман стоит внимания, хотя бы ради того, чтобы оценить его в роли первого кирпичика, который лег в основу современной ивритской женской литературы.

Также интересен с познавательной точки зрения язык романа, с одной стороны очень знакомый и понятный, но с другой - написанный с применением существовавшего тогда лексикона ивритских слов, и полный вышедшими из употребления выражениями и оборотами.

Рекомендуется к чтению, но с особым настроем, иначе покажется скучным.

Пара ссылок на русском:

"Элишева: секрет успеха"

"Язык образов в творчестве Элишевы и Леи Гольдберг"
post comment

Мишка сын Давида. [07 Nov 2012|12:47pm]

barbos91


Вчера мы с женой заскочили на огонёк к популярному израильскому писателю. Зовут его Мишка а фамилия у него Бен Давид. На русском это будет звучать как Мишка сын Давида.Read more...Collapse )
post comment

[17 Oct 2012|01:41pm]

kandidych
Матан Хермони "היברו פבלישינג קומפני" ("Еврейская издательская компания")

Эта книга привлекла мое внимание после того, как удостоилась премии Беренштейна за лучший ивритский роман 2012 года. Она же находится в финальной пятерке премии Сапира.

Хермони преподает ивритскую и идишскую литературу в Беер-Шевском университете, и также является сотрудником литературно-языкового факультета Открытого Университета.

Матан Хермони написал ивритскую книгу, мастерски стилизованную под идишскую литературу. По ходу чтения создается полное впечатление о том, что книга является переводом с идиша!! Специфические обороты, построение фраз, хорошо знакомый по книгам Шолом-Алейхема взгляд на жизнь героев книги, американских евреев, эмигрантов в первом поколении, еврейский юмор - все это и создает видимость того, что читаешь идишскую книгу.

Действие книги охватывает много лет, с начала 10-х годов и до 90-х лет 20 века. Текст развивается не линеарно, все время лавируя между персонажами и временами, прыгая то туда, то сюда.

В глобальном плане, главным героем является Мордехай Шустер - сирота, в 1912 году, в 14 летнем возрасте, без гроша в кармане прибывший из Польши в Нью-Йорк. Он поселяется у родственников, и начинает работать помощником типографского наборщика в Еврейской издательской компании, где наборщиком много лет трудится муж его тети.

В течении нескольких лет тяжелой работы, вдыхая свинцовые пары, и с трудом отмывая руки от въевшейся в нее краски, Мордехай решает, что целью его жизни должен стать переход на другую сторону издательского дела. Стать тем, кто пишет тексты, а не тем, кто их набирает.

В итоге его мечта сбывается, и он становится автором модных в еврейской-американской общине сентиментальных романов.

Мы наблюдаем за жизнью Мордехая, иногда напрямую, иногда косвенно, встречая на страницах романа его сына, внучку его первой женщины, или доктора исторических наук Иерусалимского Университета, в юности жившего по соседству с одиноко доживавшим в маленьком городке героем книги.

Это очень атмосферная книга, пытающаяся уловить уже исчезнувшую планету - еврейский мир в США в 20-м веке, и сама жизнь героя, его путь к славе, а потом практически полное забвение, еще более подчеркивает это чувство потерянности и беспощадности наступления времени.

Если вам интересна эта тема, то эту книгу я бы порекомендовал прочитать. Если тема не интересна, то повесть может показаться и скучноватой.
post comment

Алона Френкель "Женщина" אלונה פרנקל אשה [15 Oct 2012|10:38am]

lenay
Это - последняя книга в трилогии (вот тут я писала про две первые), и она намного слабее двух предыдущих. Кажется, что автору просто нужно было написать эту книгу, а что он в ней хочет сказать, он так до конца и не смог решить. Отдельные истории не складываются в одно целое, да и написаны очень неровно. Но эпилог... да, на эту тему Френкель умеет писать так, что до костей пробирает. А еще сильнее пробирает тогда, когда понимаешь, что ничего тут не выдумано.
post comment

אשכול נבו נוילנד [15 Oct 2012|10:37am]

lenay
Вначале книга мне понравилась - идея оригинальная - но чем дальше я ее читала, тем она нравилась мне меньше и меньше.

Пишет Наво, конечно, неплохо, и главы, написанные от лица разных персонажей, у него действительно звучат по-разному. Но... не дает он свободы своим героям. Им хочется поступать по-своему, но приходит автор и силой загоняет их в рамки, чтобы его идеям соответствовали. От этого герои становятся плоскими и предсказуемыми - после того как понимаешь, какие у автора в этой книге основные идеи... Кстати, ничего, из того, что написано в аннотации и процитированных там рецензиях, я не увидела. Зато увидела, что Наво очень недоволен нынешним Израилем (да и прошлым - с момента создания государства) и живущими в нем евреями. Еще он недоволен людьми, которые хотят зарабатывать деньги и делать карьеру (если это женщины, то такое вообще простить нельзя). И представления о любовных отношениях, семейной жизни и отношениях между родителями и детьми у него тоже очень странные.

Короче, эту книгу вполне можно не читать, я ее только из чувства долга дочитала.
8 comments|post comment

[20 Sep 2012|03:08pm]

kandidych
Давид Гроссман ספר הדקדוק הפנימי ("Книга внутренней грамматики")

Один из самых значительных романов Гроссмана, и некоторые считают, что на сегодняшний день это самое лучшее, написанное им. Жанр книги можно определить как "роман взросления", но это очень не типичный представитель этого жанра.

Книга представляет собой очень подробное проникновение в душу Аарона, мальчика, растущего в одном из иерусалимских районов в середине 60-х годов прошлого века.

Вернее, не совсем растущего. Четыре года из жизни Аарона, которые охватывает книга, он физически не взрослеет, что вносит во внутренний мир героя множество страданий и мучений.
Гроссман очень мастерски вырисовывает богатый внутренний мир Аарона, со своими понятиями, образами, правилами - со своей особенной и уникальной внутренней грамматикой.
Отношения Аарона в "внешним миром" - семья, друзья, первая влюбленность, все это смешивается искусным пером Гроссмана в мощный текст, читать который нелегко, но удовольствие от процесса стоит усилий!!! Помимо Аарона, Гроссман создал и другие очень запоминающиеся персонажи, особенно в этом плане можно отметить родителей Аарона.

Где-то в мире взрослых нарастает напряжение, которое уже потом, за заданными Гроссманом временными пределами, прорвется Шестидневной войной, но во внутреннем мире Аарона происходят другие, более важные для него события.

Большую часть романа занимают внутренние монологи Аарона, иногда как поток мысли, требующий максимального читательского внимания!

Язык Гроссмана это отдельный повод для восхищения. Он настоящий виртуоз иврита, блестяще играющий языковыми конструкциями на всем протяжении текста романа.

Чтение этой книги это иногда нелегкое занятие, особенно если поставить как цель полное проникновение и погружение в многослойные смыслы текста Гроссмана, но безусловно рекомендуется каждому ценителю Настоящей Литературы.

Это книга, заставляющая работать воображение на самых его глубинных уровнях, и в наши дни это достаточная редкость, не часто встречающаяся на книжных полках.

Несколько лет назад режиссером Ниром Бергманом была снята экранизация романа - фильм "Внутренняя грамматика". Учитывая специфику построения романа как цепочки внутрених монологов и размышлений, у режиссера была очень непростая задача, и по моему мнению, фильм практически не смог передать своебразие особенного гроссмановского стиля, не сумел, грубо говоря, "влезть" в голову Аарона, и его можно рассматривать как отдельно стоящее качественное произведение киноискусства, лишь в отдаленной мере отражающее книгу, по которой оно было поставлено.
post comment

[11 Jun 2012|02:38pm]

kandidych
Ола (Оля) Гройсман מזוודה על השלג ("Мизвада аль а-шелег" "Чемодан на снегу")

Роман поиска корней и нахождения друзей.

Лена, предполагаю, что альтер-эго писательницы, также приехавшей в 1972 году в Израиль из Москвы в семилетнем возрате, в январе 1992 году отправляется в заснеженную Москву (мотив снега присутствует в книге постоянно) для того, чтобы привезти в Израиль прах умершего там дедушки по маминой линии, и заодно забрать личные вещи бабушки, которые хранились у дедушки после смерти бабушки в начале 70-х годов прошлого века.

Лена под самую завязку нагружена проблемами личного и семейного характера, по поводу которых она периодически встречается с психологом. Она одинока, чувствует себя нереализованной, ее отношения с матерью весьма сложны, и включают в себя больную память о побоях, которые ей приходилось выносить в детстве. С папой они любят друг друга, но в ее воспитании он был не слишком доминантен. К этому еще надо добавить и память о тяготах абсорбции, которая со скрежетом в итоге превратила ее в израильтянку Илану, служащую в Сохнуте.

Из советского детства самым светлой памятью для Лены (Иланы) осталась бабушка, которая принимала самое активное участие в ее воспитании. И большой загадкой оставался вопрос, почему когда бабушка заболела раком, и слегла, дедушка ее как-то быстро бросил, и зажил с другой женщиной. После смерти бабушки семья Лены уехала в Израиль, полностью порвав все связи с дедушкой. И разорвав практически все связи с прошлым. Мама никогда не рассказывала дочке о своем детстве, а когда та вспоминала бабушку, то в ответ получала побои.

И вот дедушка умер, Лена приежает в Москву, и там перед ней начинает раскручиваться цепочка открытий относительно ее семейной истории, начинают проясняться мотивация и причины тех поступков ее родственников, которые она не могла понять по причине недостатка информации и желания посвящать ее в курс дела. У Лены появляются друзья, и она даже в первый раз в жизни по настоящему влюбляется. Все это происходит в тексте слишком уж, на мой вкус, быстро, особенно в том, что касается друзей-подруг, что не способствует созданию слишком достоверной атмосферы повествования.

На каком-то этапе повествование начинает перемежаться отрывками из дневника бабушки, который попадает в руки героини, и из которого она узнает так долго скрываемые от нее семейные тайны.

В общем, в заснеженной и холодной Москве 1992 года Лена-Илана наконец-то чувствует себя по настоящему дома, с сожалением, в конце книги, возвращаясь в Израиль, к своим сохнутовским станкам.

Далеко не шедевр и не must-read. Но читается в принципе легко, не скучно, и любителям тематик, освещаемых в книге, будет интересно, даже если учесть то, что книга не обладает слишком большой глубиной.

Тут я чуть покопался в поисках авторских плюшек :-) Явно выраженной малины в принципе в книге нет, хотя, наверное, и можно поспорить насчет степени достоверности описанных в романе событий, связанных со сталинскими репрессиями, и имевших самое прямое отношение к семейной истории героини, однако несколько блох Гройсман пропустила.
post comment

Эдгар Хильзенрат "Нацист и парикмахер" הנאצי והספר [01 May 2012|09:31pm]

lenay
В одном немецком городе в один день родились два мальчика: еврей Ицик Финкельштейн и чистокровный ариец Макс Шульц. Совершенно непохожие внешне, они вместе росли и играли, учились в начальной школе и гимназии, вместе пошли в подмастерья к известному парикмахеру, отцу Ицика. Казалось, что они так и проживут жизнь вместе. Но... прожить целую жизнь удалось только одному из них. И какую жизнь!

Вопросы, которыми задается автор этой книги, далеко не новы: "винтик", или, как называет себя Макс Шульц - "мелкая рыбешка" - виноват ли он в том, что произошло, несет ли он ответственность за то, что случилось? Или же это, в первую очередь, вина других, более крупных рыб, и обстоятельств, которые сложились так неудачно? Какое наказание он заслуживает? Да и есть ли вообще наказание, соответствующее его преступлению? Ответ, который дается на эти вопросы в финале, не является абсолютно неожиданным. А вот слова, сказанные старым судьей незадолго до финала, бьют по голове как обухом.

Вероятно, это одна из наиболее странных и безумных книг о Катастрофе, но мысли о ней не так просто выкинуть из головы, когда прочитана последняя страница.
8 comments|post comment

[01 May 2012|10:09am]

kandidych
Ирис Алия-Коэн "מכתוב" ("Мактуб" - "Написано свыше")

Первый роман Ирис Алии-Коэн, которая недавно буквально ворвалась на поле современной израильской литературы.

Роман построен как рассказ от первого лица учительницы, жительницы Кирьят-Тивона (в котором живет и сама автор) Ирит Барнеа. Действие все время прерывается флешбеками в разные периоды прошлого героини, и мы видим из каких эпизодов, случаев, столкновений формировался ее внутренний мир. Мы заглядываем в ее детство, прошедшее в Хайфе, где Ирит, обладающая характерным темным цветом кожи, дочь сефардских репатриантов, рано познает желание "вписаться" в окружающий ее мир, в том числе, и путем отторжения от арабского языка, которым предпочитает пользоваться ее отец, приехавший из Сирии в уже не молодом возрасте. В Хайфе завязывается прочнейшая дружба героини с Рози, с которой ее роднит, в том числе, похожее происхождение и социо-экономическое положение.

Мы сопровождаем Ирит в Иерусалиме, где во время учебы в Университете она влюбляется в Арика, семья которого в свое время спаслась из Германии во время Катастрофы. Их чувства взаимны, и через какое-то время Ирит и Арик женятся. Любовь Ирит к нему, и Арика к ней, даже переборола один весьма неприглядный эпизод, в котором Арик продемонстрировал темную, и обычно глубоко запрятанную сторону своей, в общем положительной, личности. Этот эпизод в итоге наложил неизгладимый отпечаток на вроде бы благополучный брак Ирит и Арика.

Мы подробно следим за жизнью Ирит в Тивоне, ее встречу с садовником из Умм-Эль-Фахема Ахсаном, арабский язык в устах которого пробудил в Ирит такие чувства, которые казалось бы не должны были в ней, образцовой жене и матери двух маленьких детей, вообще возникнуть.

Ирис Алия-Коэн охватывает в своем тексте сразу несколько глубинных израильских дилемм - отношения ашкеназийцев и сефардов, и еврейского и арабского населения Израиля. Но она делает это без всякой дидактичности и плакатности, погружая читателя в жизнь героини с помощью богатого языка, рваного темпа текста, наполняющей его скрытой и явной эротичности, и затрагивая самые сокровенные струны у читателей.

Поклонники Давида Гроссмана будут рады увидеть прямую перекличку Алии-Коэн с книгой "Желтое время".

Книга совершенно не китчевая, хотя и легко могла скатиться в уютные и давно наработанные схемы.

Вечный вопрос без ответа - "действительно ли все, что происходит в нашей жизни, предписано свыше?", остается открытым и после того, когда перевернута последняя страница романа, после того, как прозвучал такой жизненный и дающий надежду финал, и размышления об этом, мысли о тексте Алии-Коэн не оставляют еще долго после завершения его прочтения.

Горячо рекомендую!!!!
2 comments|post comment

Пять прочитанных книг [05 Apr 2012|02:55pm]

lenay
Алона Френкель, Филипп Клодель, Саид Кашуа, Майя АрадCollapse )
6 comments|post comment

[11 Mar 2012|09:52am]

kandidych
Хагай Линик דרוש לחשן ("Требуется суфлер")

Третий роман Линика, удостоенный в этом году престижной литературной премии имени Сапира.

Линик вырос в городке Иехуд, в семье из шести братьев. Мама Линика родом из Германии, папа отвоевал в Советской Армии во время ВОВ, и после войны перебрался в Палестину. Работал строительным подрядчиком, и на каком-то этапе стал председателем местного совета. Хагай был младшим из братьев. Когда он был маленьким, самый старший брат в семье Зохар, служивший в спецназе Генерального Штаба вместе с нынешним премьер-министром Израиля Беньямином Нетаньяху, погиб во время учений. Остальные братья, вслед за Зохаром, добровольно пошли в боевые войска (могли бы это не делать по факту гибели старшего брата в армии), часть из них в тот же элитный спецназ, а Хагай попал в морские командос (שייטת 13), откуда ушел после окончания двухлетнего курса подготовки. Как он сам рассказывал в интервью, когда дело дошло до боевых операций, в нем проснулся страх смерти, помноженный на память о гибели брата, и дослуживал армию он уже в тыловой части. После армии Линик учил музыку в Израиле и США, и занялся писательством для души, не как средство прокорма. Его семья владеет промышленной недвижимостью, и Линик занят на ее управлении, что позволяет ему уделять больше обычного времени на написание каждой книги. "Требуется суфлер" он писал шесть лет, и еще один год ушел на редактировние. Необычным для писателя эпизодом в его биографии является доармейское увлечение Линика футболом, в пике которого он являлся игроком стартового состава ныне не существующей команды Апоэль Иехуд, которая тогда, в 70-х годах прошлого века, несколько лет играла в израильской высшей лиге!!! Играл он под руководством Шломо Шерфа, который ныне был сильно удивлен, узнав что его бывший подопечный стал писателем, которого некоторые критики прочат в список самых многообещающих нынешних израильских творцов слова.

Линик взял семейную историю, и на ее фундаменте построил свой роман, главным гером которого является скорбь. Параллели с реальностью там прямо пугающи, и надо обладать изрядной долей смелости, чтобы представить семью, описанную в романе в таком свете, который неизбежно вызывает ассоциации с реальными людьми, окружавшими Хагая Линика в период, описанный в книге.

Мира, немка по национальности, многократно ставшая жертвой изнасилования советскими солдатами, прошедшими в Германию [не знаю, является ли это реальной историей мамы Хагая Линика] , под воздействием посланцев ишува, убегает от послевоеного кошмара в Палестину. По дороге она встречает Нехемию, еврея-солдата Советской Армии, держащего путь туда же. Они женятся, и Мира начинает рожать. По требовании Нехемии она неоднократно делает аборты, но и невзирая на это на свет появляются шесть сыновей. Нехемия фактически не принимает участия в их воспитании, и весь проект ложится на плечи Миры.

И до гибели старшего сына Мира и Нехемия были довольно далеки друг от друга, а после смерти Зоара они совсем отдалились друг от друга. Каждый занял свой угол. Мира целыми днями сидит на веранде их дома, смотрит на автобусную остановку, находящуюся напротив, и ждет, когда Зоар вернется к ней. Она верит, что если будет упорно и практически беспрерывно этого ждать, от рано или поздно это случится. Лишь в пятницу и субботу она уходит с веранды, готовит еду, принимает приезжающих на выходные сыновей. Все они, кроме самого младшего, фактически уже не живут в родительском доме.

Нехемия решает балотироваться на пост председателя местного совета. Идейный коммунист, незамутненной искренней ненавистью ненавидящий Менахема Бегина, когда-то он уже был заместителем мэра от партии МАПАМ, потом долго был вне местной политики, и теперь собирается завоевать председательский пост как независимый кандидат, мысленно иногда сетуя на то, что МАПАМ перестала быть значущей силой на политической арене после разоблачения зверств Сталина. Нехемия сознательно "использует" погибшего сына как самое сильное и эффективное оружие в своей предвыборной компании. Все существование Нехемии, все его поступки и решения подчинены одной единственной задаче - избранию на пост мэра. Он часами отрабатывает свои предвыборные речи, снова и снова рассматривает применяемые им тактики и стратегии, постоянно при этом вспоминая Сталина, который для Нехемии является неким эталоном целеустремленности в достижении своих целей буквально любой ценой. В своей обсессивной устремленности к местной власти, образ Нехемии несет явные гротескные черты, как впрочем и более рядовые из окружающих его персонажей книги.

Трудно кратко сформулировать о чем именно Линик написал книгу. Наверное проще всего сказать, что это еще один, в ряду многих, роман об одном из горьких реалий израильской жизни - смерть детей в армии и то,как семьи погибших переживают утрату. Но, как мне кажется, Линик вложил и другие уровни в свой роман, безусловно написав такой текст, который цепляет и не оставляет и долго после того, как закрыта последняя страница, заставляя думать и размышлять какой именно суфлер требовался героям книги, и что он мог бы им подсказать, и возможно ли в такой ситуации вообще найти суфлера, способного подсказать правильные слова!!!
post comment

[04 Jan 2012|02:23pm]

kandidych
Белла Шаер מט ילדים (Детский мат)

Чрезвычайно пронзительная книга, одна из лучших прочитанных мною в прошлом году!

Сборник состоит из трех частей.

В первой части содержатся небольшие рассказы, связанные общей идеей и местом действия.
Черновицкий двор времен разгара СССР. Каждый из рассказов посвящен одному из детей, живущих в домах, окружающих этот двор. В основном героями являются еврейские дети, но не только. У Шаер очень хорошо получается, на первый взгляд простыми повествовательными методами, передать внутренний мир своих героев, рассказать о его бедах и заботах, поделиться самым сокровенным. Еврейская тема там присутствует постоянным фоном, однако передана без кликушества и лозунговости. Рассказы неравноценные, но после прочтения лучших из них возникает очень щемящее чувство и ощущения причастности к творчеству действительно большого мастера короткого рассказа.

Вторая часть - небольшая повесть Гордон и Галит.

Гордон и Галит у Шаeр это не только названия двух популярных в прошлом тель-авивских бассейнов, из которых сейчас в живых остался только Гордон, но и двое людей, много лет находящихся в некоем симбиозе дружеско-любовных отношений. Повесть очень пунктирная, действие быстро движется по неумолимому времени, сильно глубоко в психологию героев при таком формате проникнуть практически невозможно, но и тут Шайер демонстрирует умение сказав мало, в сущности донести до читателя много!!!!
Все действие просходит на фоне меняющегося под давлением прогресса Тель-Авива, поэтому чтение может быть особо интересно любителям и ценителям города!!!!

Настоящая жемчужина сборника находится в ее последней, третьей части. Эта маленький, всего на 10 страничек, рассказ פעמיים (Два раза). Я понимаю, что нет ничего банальнее, чем сравнить автора коротких рассказов с Антоном Павловичем Чеховым, но в этом рассказе Шаер выходит на самый высокий уровень умения дотянутся до сердца читателя, и так его сжать, что кажется, что слезы уже невозможно остановить.

Может быть меня еще так сильно поразил этот рассказ из-за его тематики. Совершенно не может оставить равнодушным эпизод из жизни Гени, престарелой и полуслепой новой репатриантки, работающей уборщицей, и живущей с родственниками в атмосфере фантастической экономии и полного безразличия к ней, как к человеку, а не только добытчику минимальной зарплаты в пользу совместного хозяйства. И как Шайер мягко, тактично, очень душевно рассказывает нам историю Гени, показывает трагедию ее жизни, смысл которой угасает вместе с уходящим зрением!!!! Одна есть у Гени подруга, одна отдушина в жизни - соседка и тоже уборщица Рая, и ее доброжелательное семейство. Геня вместе с помогающей ей преодолеть слепоту Раей ездит на работу, вместе они возвращаются, Геня ходит к ней вечером посидеть в теплой и доброй обстановке, так не хватающей ей в собствнном доме. И вот в один из дней Рая переселяется в другой район, и уходит с работы....

Думаю, что не надо быть нынешним или прошлым репатриантом, чтобы оценить силу рассказа Шаер, и взгляд на критические статьи по поводу книги это ярко доказывает, однако когда имеется еще и чувство личной сопричастности к смысловому фону текста, то впечатление удваивается!!!

Чрезвычайно рекомендую эту книгу, и обещаю в дальнейшем внимательно следить за творчеством Беллы Шаер!!!!!
18 comments|post comment

[20 Dec 2011|11:02am]

kandidych
Рон Лешем מגילת זכויות הירח (Декларация лунных прав)

Вместо эпиграфа:
עלי סמימי היה אומר שלפעמים נדמה לך שאתה כלוא בתוך השגרה, ורק שתאבד את השגרה תבין שמת לך החופש


Вторая книга Рона Лешема, снова написанная им после нескольких лет собирания материала по теме, лично автору не знакомой. Если в первом романе אם יש גן עדן , очень тепло принятого критиками, читателями и удостоившегося фигурировавшей на церемонии Оскара экранизации, никогда не служивший в боевых частях Лешем описал бытие израильских солдат в Ливане, буквально погрузив в него своих читателей, то в этом романе он приоткрывает нам окошко в современный Иран.

История взросления молодого парня Ками, прибывшего из глубинки в Тегеран, где он поступил в ВУЗ, описана Лешемом очень ярко и сопереживательно. Столновение либерально мыслящего Камки с действительностью иранской столицы, где андерграудная жизнь каким-то очень зыбким симбиозом сосуществует с жесткими предписаниям и законами религиозной власти, его любовь в отважной красавице и гонщице Нилофар, стремящейся сломать окружающие иранских женщин высокие запретные заборы, виражи отношений с лучшим другом Амиром, ставшем на путь ухода в религию, мир его тегеранского пристанища, в котором Ками, его тетя - забытая кинозвезда из дореволюционного прошлого, и два ее квартиросъемщика - старушка с таинственным прошлым и молодой парень-гомосексуалист, образовывают почти непроницаемый для посторонних мир, где властвуют совсем другие отношения, чем в окружающем их исламистском мире - все это лично меня крепко затянуло во время прочтения книги.

Чрезвычайно трудно оценить степень достоверности сконструированного Лешемом мира современного Ирана, но я могу совершенно точно снова отметить умение Лешема увлечь читателя в создаваемый им мир. Так было с первым его романом, так было и сейчас. Лешем совершенно не дает расслабиться во время чтения, все время раскрывая новые и новые углы зрения на внутренний мир героя, и окружающие его внешние обстоятельства. Текст не такой плотно насыщенный, как אם יש גן עדן, где буквально нельзя было воткнуть иголку в просвет между потоком авторской мысли, однако и тут создается иллюзия полного погружения.

Интересно, что книга была завершена Лешемом за месяц до иранских выборов 2009 и пришедших вслед за ним демонстраций. Тут действительность в чем-то дописала роман своими кровавыми словами, ибо герои Лешема грезят о возможности принести в Иран изменения путем массового протеста против существующей власти.

Лешем сознательно создает у читателей аллюзию между своим романом и бессмертной классикой на тему выживания героя при тоталитарном режиме, выписав своеобразный римейк романа Оруэлла "1984", в последней части романа уже и напрямую отсылая читателя к оруэлловскому миру. Там намек для совсем эрудированных - я его не просек, зато Вики все объяснила :-) Нельзя также не обратить на неизбежно возникаемые при чтении ассоциации между иранским миром религиозных запретов, и с тем, что сейчас происходит в Израиле в плане отношения религии и общества.

Вики о романе

В чем-то естественным образом эта книга Лешема не стала таким же бестселлером, не имела такого эффекта на умы читателей, и не получила мощный отклик в СМИ, как его первый роман. В отличие от израильских солдат в крепости Бофор, тут все же тема намного более далекая от народа, не такая эмоционально близкая для множества прошедших тем или иным образом через армию израильтян, и это понятно, но все немного жаль, что многие не прочтут это роман по причине его недостаточного пиара, или отторжения такой далекой и чужой темы, с таким умением и мастерством описываемой Лешемом.
post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]