| Эдгар Хильзенрат "Нацист и парикмахер" הנאצי והספר |
[01 May 2012|09:31pm] |
В одном немецком городе в один день родились два мальчика: еврей Ицик Финкельштейн и чистокровный ариец Макс Шульц. Совершенно непохожие внешне, они вместе росли и играли, учились в начальной школе и гимназии, вместе пошли в подмастерья к известному парикмахеру, отцу Ицика. Казалось, что они так и проживут жизнь вместе. Но... прожить целую жизнь удалось только одному из них. И какую жизнь!
Вопросы, которыми задается автор этой книги, далеко не новы: "винтик", или, как называет себя Макс Шульц - "мелкая рыбешка" - виноват ли он в том, что произошло, несет ли он ответственность за то, что случилось? Или же это, в первую очередь, вина других, более крупных рыб, и обстоятельств, которые сложились так неудачно? Какое наказание он заслуживает? Да и есть ли вообще наказание, соответствующее его преступлению? Ответ, который дается на эти вопросы в финале, не является абсолютно неожиданным. А вот слова, сказанные старым судьей незадолго до финала, бьют по голове как обухом.
Вероятно, это одна из наиболее странных и безумных книг о Катастрофе, но мысли о ней не так просто выкинуть из головы, когда прочитана последняя страница.
|
|
|
[01 May 2012|10:09am] |
Ирис Алия-Коэн "מכתוב" ("Мактуб" - "Написано свыше")
Первый роман Ирис Алии-Коэн, которая недавно буквально ворвалась на поле современной израильской литературы.
Роман построен как рассказ от первого лица учительницы, жительницы Кирьят-Тивона (в котором живет и сама автор) Ирит Барнеа. Действие все время прерывается флешбеками в разные периоды прошлого героини, и мы видим из каких эпизодов, случаев, столкновений формировался ее внутренний мир. Мы заглядываем в ее детство, прошедшее в Хайфе, где Ирит, обладающая характерным темным цветом кожи, дочь сефардских репатриантов, рано познает желание "вписаться" в окружающий ее мир, в том числе, и путем отторжения от арабского языка, которым предпочитает пользоваться ее отец, приехавший из Сирии в уже не молодом возрасте. В Хайфе завязывается прочнейшая дружба героини с Рози, с которой ее роднит, в том числе, похожее происхождение и социо-экономическое положение.
Мы сопровождаем Ирит в Иерусалиме, где во время учебы в Университете она влюбляется в Арика, семья которого в свое время спаслась из Германии во время Катастрофы. Их чувства взаимны, и через какое-то время Ирит и Арик женятся. Любовь Ирит к нему, и Арика к ней, даже переборола один весьма неприглядный эпизод, в котором Арик продемонстрировал темную, и обычно глубоко запрятанную сторону своей, в общем положительной, личности. Этот эпизод в итоге наложил неизгладимый отпечаток на вроде бы благополучный брак Ирит и Арика.
Мы подробно следим за жизнью Ирит в Тивоне, ее встречу с садовником из Умм-Эль-Фахема Ахсаном, арабский язык в устах которого пробудил в Ирит такие чувства, которые казалось бы не должны были в ней, образцовой жене и матери двух маленьких детей, вообще возникнуть.
Ирис Алия-Коэн охватывает в своем тексте сразу несколько глубинных израильских дилемм - отношения ашкеназийцев и сефардов, и еврейского и арабского населения Израиля. Но она делает это без всякой дидактичности и плакатности, погружая читателя в жизнь героини с помощью богатого языка, рваного темпа текста, наполняющей его скрытой и явной эротичности, и затрагивая самые сокровенные струны у читателей.
Поклонники Давида Гроссмана будут рады увидеть прямую перекличку Алии-Коэн с книгой "Желтое время".
Книга совершенно не китчевая, хотя и легко могла скатиться в уютные и давно наработанные схемы.
Вечный вопрос без ответа - "действительно ли все, что происходит в нашей жизни, предписано свыше?", остается открытым и после того, когда перевернута последняя страница романа, после того, как прозвучал такой жизненный и дающий надежду финал, и размышления об этом, мысли о тексте Алии-Коэн не оставляют еще долго после завершения его прочтения.
Горячо рекомендую!!!!
|
|
|
[11 Mar 2012|09:52am] |
Хагай Линик דרוש לחשן ("Требуется суфлер")
Третий роман Линика, удостоенный в этом году престижной литературной премии имени Сапира.
Линик вырос в городке Иехуд, в семье из шести братьев. Мама Линика родом из Германии, папа отвоевал в Советской Армии во время ВОВ, и после войны перебрался в Палестину. Работал строительным подрядчиком, и на каком-то этапе стал председателем местного совета. Хагай был младшим из братьев. Когда он был маленьким, самый старший брат в семье Зохар, служивший в спецназе Генерального Штаба вместе с нынешним премьер-министром Израиля Беньямином Нетаньяху, погиб во время учений. Остальные братья, вслед за Зохаром, добровольно пошли в боевые войска (могли бы это не делать по факту гибели старшего брата в армии), часть из них в тот же элитный спецназ, а Хагай попал в морские командос (שייטת 13), откуда ушел после окончания двухлетнего курса подготовки. Как он сам рассказывал в интервью, когда дело дошло до боевых операций, в нем проснулся страх смерти, помноженный на память о гибели брата, и дослуживал армию он уже в тыловой части. После армии Линик учил музыку в Израиле и США, и занялся писательством для души, не как средство прокорма. Его семья владеет промышленной недвижимостью, и Линик занят на ее управлении, что позволяет ему уделять больше обычного времени на написание каждой книги. "Требуется суфлер" он писал шесть лет, и еще один год ушел на редактировние. Необычным для писателя эпизодом в его биографии является доармейское увлечение Линика футболом, в пике которого он являлся игроком стартового состава ныне не существующей команды Апоэль Иехуд, которая тогда, в 70-х годах прошлого века, несколько лет играла в израильской высшей лиге!!! Играл он под руководством Шломо Шерфа, который ныне был сильно удивлен, узнав что его бывший подопечный стал писателем, которого некоторые критики прочат в список самых многообещающих нынешних израильских творцов слова.
Линик взял семейную историю, и на ее фундаменте построил свой роман, главным гером которого является скорбь. Параллели с реальностью там прямо пугающи, и надо обладать изрядной долей смелости, чтобы представить семью, описанную в романе в таком свете, который неизбежно вызывает ассоциации с реальными людьми, окружавшими Хагая Линика в период, описанный в книге.
Мира, немка по национальности, многократно ставшая жертвой изнасилования советскими солдатами, прошедшими в Германию [не знаю, является ли это реальной историей мамы Хагая Линика] , под воздействием посланцев ишува, убегает от послевоеного кошмара в Палестину. По дороге она встречает Нехемию, еврея-солдата Советской Армии, держащего путь туда же. Они женятся, и Мира начинает рожать. По требовании Нехемии она неоднократно делает аборты, но и невзирая на это на свет появляются шесть сыновей. Нехемия фактически не принимает участия в их воспитании, и весь проект ложится на плечи Миры.
И до гибели старшего сына Мира и Нехемия были довольно далеки друг от друга, а после смерти Зоара они совсем отдалились друг от друга. Каждый занял свой угол. Мира целыми днями сидит на веранде их дома, смотрит на автобусную остановку, находящуюся напротив, и ждет, когда Зоар вернется к ней. Она верит, что если будет упорно и практически беспрерывно этого ждать, от рано или поздно это случится. Лишь в пятницу и субботу она уходит с веранды, готовит еду, принимает приезжающих на выходные сыновей. Все они, кроме самого младшего, фактически уже не живут в родительском доме.
Нехемия решает балотироваться на пост председателя местного совета. Идейный коммунист, незамутненной искренней ненавистью ненавидящий Менахема Бегина, когда-то он уже был заместителем мэра от партии МАПАМ, потом долго был вне местной политики, и теперь собирается завоевать председательский пост как независимый кандидат, мысленно иногда сетуя на то, что МАПАМ перестала быть значущей силой на политической арене после разоблачения зверств Сталина. Нехемия сознательно "использует" погибшего сына как самое сильное и эффективное оружие в своей предвыборной компании. Все существование Нехемии, все его поступки и решения подчинены одной единственной задаче - избранию на пост мэра. Он часами отрабатывает свои предвыборные речи, снова и снова рассматривает применяемые им тактики и стратегии, постоянно при этом вспоминая Сталина, который для Нехемии является неким эталоном целеустремленности в достижении своих целей буквально любой ценой. В своей обсессивной устремленности к местной власти, образ Нехемии несет явные гротескные черты, как впрочем и более рядовые из окружающих его персонажей книги.
Трудно кратко сформулировать о чем именно Линик написал книгу. Наверное проще всего сказать, что это еще один, в ряду многих, роман об одном из горьких реалий израильской жизни - смерть детей в армии и то,как семьи погибших переживают утрату. Но, как мне кажется, Линик вложил и другие уровни в свой роман, безусловно написав такой текст, который цепляет и не оставляет и долго после того, как закрыта последняя страница, заставляя думать и размышлять какой именно суфлер требовался героям книги, и что он мог бы им подсказать, и возможно ли в такой ситуации вообще найти суфлера, способного подсказать правильные слова!!!
|
|
|
[04 Jan 2012|02:23pm] |
Белла Шаер מט ילדים (Детский мат)
Чрезвычайно пронзительная книга, одна из лучших прочитанных мною в прошлом году!
Сборник состоит из трех частей.
В первой части содержатся небольшие рассказы, связанные общей идеей и местом действия.
Черновицкий двор времен разгара СССР. Каждый из рассказов посвящен одному из детей, живущих в домах, окружающих этот двор. В основном героями являются еврейские дети, но не только. У Шаер очень хорошо получается, на первый взгляд простыми повествовательными методами, передать внутренний мир своих героев, рассказать о его бедах и заботах, поделиться самым сокровенным. Еврейская тема там присутствует постоянным фоном, однако передана без кликушества и лозунговости. Рассказы неравноценные, но после прочтения лучших из них возникает очень щемящее чувство и ощущения причастности к творчеству действительно большого мастера короткого рассказа.
Вторая часть - небольшая повесть Гордон и Галит.
Гордон и Галит у Шаeр это не только названия двух популярных в прошлом тель-авивских бассейнов, из которых сейчас в живых остался только Гордон, но и двое людей, много лет находящихся в некоем симбиозе дружеско-любовных отношений. Повесть очень пунктирная, действие быстро движется по неумолимому времени, сильно глубоко в психологию героев при таком формате проникнуть практически невозможно, но и тут Шайер демонстрирует умение сказав мало, в сущности донести до читателя много!!!!
Все действие просходит на фоне меняющегося под давлением прогресса Тель-Авива, поэтому чтение может быть особо интересно любителям и ценителям города!!!!
Настоящая жемчужина сборника находится в ее последней, третьей части. Эта маленький, всего на 10 страничек, рассказ פעמיים (Два раза). Я понимаю, что нет ничего банальнее, чем сравнить автора коротких рассказов с Антоном Павловичем Чеховым, но в этом рассказе Шаер выходит на самый высокий уровень умения дотянутся до сердца читателя, и так его сжать, что кажется, что слезы уже невозможно остановить.
Может быть меня еще так сильно поразил этот рассказ из-за его тематики. Совершенно не может оставить равнодушным эпизод из жизни Гени, престарелой и полуслепой новой репатриантки, работающей уборщицей, и живущей с родственниками в атмосфере фантастической экономии и полного безразличия к ней, как к человеку, а не только добытчику минимальной зарплаты в пользу совместного хозяйства. И как Шайер мягко, тактично, очень душевно рассказывает нам историю Гени, показывает трагедию ее жизни, смысл которой угасает вместе с уходящим зрением!!!! Одна есть у Гени подруга, одна отдушина в жизни - соседка и тоже уборщица Рая, и ее доброжелательное семейство. Геня вместе с помогающей ей преодолеть слепоту Раей ездит на работу, вместе они возвращаются, Геня ходит к ней вечером посидеть в теплой и доброй обстановке, так не хватающей ей в собствнном доме. И вот в один из дней Рая переселяется в другой район, и уходит с работы....
Думаю, что не надо быть нынешним или прошлым репатриантом, чтобы оценить силу рассказа Шаер, и взгляд на критические статьи по поводу книги это ярко доказывает, однако когда имеется еще и чувство личной сопричастности к смысловому фону текста, то впечатление удваивается!!!
Чрезвычайно рекомендую эту книгу, и обещаю в дальнейшем внимательно следить за творчеством Беллы Шаер!!!!!
|
|
|
[20 Dec 2011|11:02am] |
Рон Лешем מגילת זכויות הירח (Декларация лунных прав)
Вместо эпиграфа:
עלי סמימי היה אומר שלפעמים נדמה לך שאתה כלוא בתוך השגרה, ורק שתאבד את השגרה תבין שמת לך החופש
Вторая книга Рона Лешема, снова написанная им после нескольких лет собирания материала по теме, лично автору не знакомой. Если в первом романе אם יש גן עדן , очень тепло принятого критиками, читателями и удостоившегося фигурировавшей на церемонии Оскара экранизации, никогда не служивший в боевых частях Лешем описал бытие израильских солдат в Ливане, буквально погрузив в него своих читателей, то в этом романе он приоткрывает нам окошко в современный Иран.
История взросления молодого парня Ками, прибывшего из глубинки в Тегеран, где он поступил в ВУЗ, описана Лешемом очень ярко и сопереживательно. Столновение либерально мыслящего Камки с действительностью иранской столицы, где андерграудная жизнь каким-то очень зыбким симбиозом сосуществует с жесткими предписаниям и законами религиозной власти, его любовь в отважной красавице и гонщице Нилофар, стремящейся сломать окружающие иранских женщин высокие запретные заборы, виражи отношений с лучшим другом Амиром, ставшем на путь ухода в религию, мир его тегеранского пристанища, в котором Ками, его тетя - забытая кинозвезда из дореволюционного прошлого, и два ее квартиросъемщика - старушка с таинственным прошлым и молодой парень-гомосексуалист, образовывают почти непроницаемый для посторонних мир, где властвуют совсем другие отношения, чем в окружающем их исламистском мире - все это лично меня крепко затянуло во время прочтения книги.
Чрезвычайно трудно оценить степень достоверности сконструированного Лешемом мира современного Ирана, но я могу совершенно точно снова отметить умение Лешема увлечь читателя в создаваемый им мир. Так было с первым его романом, так было и сейчас. Лешем совершенно не дает расслабиться во время чтения, все время раскрывая новые и новые углы зрения на внутренний мир героя, и окружающие его внешние обстоятельства. Текст не такой плотно насыщенный, как אם יש גן עדן, где буквально нельзя было воткнуть иголку в просвет между потоком авторской мысли, однако и тут создается иллюзия полного погружения.
Интересно, что книга была завершена Лешемом за месяц до иранских выборов 2009 и пришедших вслед за ним демонстраций. Тут действительность в чем-то дописала роман своими кровавыми словами, ибо герои Лешема грезят о возможности принести в Иран изменения путем массового протеста против существующей власти.
Лешем сознательно создает у читателей аллюзию между своим романом и бессмертной классикой на тему выживания героя при тоталитарном режиме, выписав своеобразный римейк романа Оруэлла "1984", в последней части романа уже и напрямую отсылая читателя к оруэлловскому миру. Там намек для совсем эрудированных - я его не просек, зато Вики все объяснила :-) Нельзя также не обратить на неизбежно возникаемые при чтении ассоциации между иранским миром религиозных запретов, и с тем, что сейчас происходит в Израиле в плане отношения религии и общества.
Вики о романе
В чем-то естественным образом эта книга Лешема не стала таким же бестселлером, не имела такого эффекта на умы читателей, и не получила мощный отклик в СМИ, как его первый роман. В отличие от израильских солдат в крепости Бофор, тут все же тема намного более далекая от народа, не такая эмоционально близкая для множества прошедших тем или иным образом через армию израильтян, и это понятно, но все немного жаль, что многие не прочтут это роман по причине его недостаточного пиара, или отторжения такой далекой и чужой темы, с таким умением и мастерством описываемой Лешемом.
|
|
|
[14 Nov 2011|09:20am] |
Дрор Мишъани תיק נעדר ("Дело о пропавшем". Можно перевести и как "Пропавшее дело")
Редактор отдела ивритской литературы в издательстве Кетер Дрор Мишъани начал и сам писать книги. Возможно из-за того, что он является большим любителем детективной литературы, поклонником творчества Жоржа Сименона, Мишъани затеял серию книг, объединенную образом, в чем то напоминающим знаменитого коммисара парижской полиции Мэгре - Аврахама Аврахама. Да, именно так зовут средних лет полицейского офицера, в первой книге серии живущего одиноким бобылем в маленькой холонской квартирке. Аврахам Аврахам очень любит свою работу детектива, а оставшееся от нее время проводит за чтением детективной литературы и неоднократным просмотром полицейских сериалов, где он любит замечать ошибки героев в их умозаключениях и расследованиях.
Еще есть у него такой пунктик - любит он рассказать людям, обращающихся за помощью в полицию, и попадающих в его кабинет, почему на существует детективной литературы на иврите, и какое у него самого есть мнение на этот счет. По всему ходу книги Мишъани перекликается с классиками жанра, в чем-то его книга это увлекательная игра из разряда "литература о литературе".
Свой коронный пассаж про детективную литературу Аврахам рассказывает и матери Офера Шаръаби, пришедшей рассказать полиции о том, что ее сын вышел утром в школу и пропал. Так начинается расследование, которое оставит большой след в душе Аврахама. Все дело происходит на одном небольшом пятачке в центре Холона, и жителям города наверное интересно узнать знакомые улицы, по которым ходят герои книги.
Без того, чтобы спойлерить содержание книги, а что может быть более страшным грехом в отношении еще не прочитавших детектив, я лишь замечу, что изучивший техники классиков жанра, автор довольно умело манипулирует читательским вниманием.
Аврахам Аврахам вовсе не эдакий супер-герой, одной левой расправляющийся со своим делом, а вполне обычный человек, который с одной стороны, конечно, имеет бОльшее влияние на дело, чем читатель, однако во многом бродящий вместе с ним в сгущающем мраке загадки исчезновения Офера Шаръаби.
Из персонажей книги стоит отдельного упоминания учитель английского Зеев Авни, сосед Офера - странный тип, сыгравший неожиданную и очень необычную роль во всем этом деле.
Финал книги довольно запоминающийся, безусловно наводит на размышления, и оставляет определенное послевкусие, которое точно хочется продолжить знакомство с Аврахамом Аврахамом , следить за развитием его личной жизни, и вместе с ним пытаться решать те задачки, которые подкинет ему автор в продолжении серии.
|
|
|
[06 Nov 2011|02:42pm] |
Том Сегев "Визенталь. Биография"
Увесистая биография, читающаяся поувлекательнее всякого приключенческого романа.
До ее прочтения я не знал о Визентале практически ничего. В СССР о нем не писали, и книг не издавали, максимум упоминали вскользь, в Израиле мне не попадались подробные материалы о нем, но теперь труд Сегева исчерпывающе закрыл эту лакуну!
Автор четыре года писал эту биографию. Он получил эксклюзивный доступ к архиву Визенталя, как к общественному, так и к личному. Сегев работал в архивах множества стран - США, Израиль, Австрия, Германия, других европейских стран. Он получил доступ к ранее засекреченным документам и это позоволило ему включить в книгу несколько неизвестных доселе широкой общественности фактов относительно разных эпизодов в биографии Визенталя.
( Дальше )
Очень настоятельно рекомендую тем, кто хоть как-то интересуется темой.
|
|
| Ищу книгу |
[24 Oct 2011|07:16am] |
Прочла книгу Паулины Саймонс "Медный всадник" (на иврите - "פרש הברונזה"). Книга понравилась, но оказалось, что у нее есть еще продолжение: "Татьяна и Александр" и "Летний сад". В библиотеках города сейчас эти книги на руках, но вдруг у кого-то из уважаемых участников сообщества есть "Татьяна и Александр", неважно, на иврите или на русском. Я хочу попросить почитать. С меня - ЖЖ-валюта по Вашему выбору :)))
Территориально - Нетания (идеально), могу доехать и до ТА.
|
|
|
[03 Oct 2011|04:04pm] |
Йорам Каньюк עיטים ונבלות (Стервятники и падаль)
Две новеллы, написанные в разное время, и несколько лет назад объединенные под одной обложкой.
В новелле "Стервятники" Каньюк описал случившийся с ним эпизод, когда одном из боев Войны за Независимость, в рамках неудавшейся попытки захвата села Наби-Самуэль, подразделение, в котором служил будущий писатель, уже после провалившейся попытки установления контроля над селом, пыталось выручить многочисленных раненных, само попало под очень мощный огонь, и командир подразделения Миха Пери отступил с поля боя, оставив позади своих раненных солдат. Кстати, много воевавший в ту войну Пери является автором знаменитой фотографии с "чернильным флагом", водруженным над Ум-Рашрашем (сегодня Эйлат). Рассказ, написанный от имени лежащего на поле боя солдата, наблюдающего за кружащими в небе стервятниками, почуявшими добычу. Он короток и очень плотно наполнен размышлениями на тему жизни и смерти!
Вторая новелла "Падаль", намного более объемная, и знакома многим по одноименной экранизации. Фактически в экранизации использовали обе новеллы, соединив их в одной оси повествования.
По моему мнению, и книга, и сериал являются самодостаточными произведениями. Сериал снят по мотивам, это очень приблизительная экранизация, и совсем не тот случай, когда посмотрев фильм решаешь, что книгу уже можно не читать.
Книга очень беспощадна, она бьет поддых, всколахивает такие струны души, о которых ты даже не имеешь представления, настолько они загнаны в самые бездонные глубины. История пальмахников, мстящих молодежи за свое неумолимое старение, за неоставляющее чувство "за что боролись, за что неиллюзорную кровь проливали", за физическую немощь, за старых морщинистых жен, и возвращающих себе таким образом иллюзию навсегда ушедшей боевой юности, в которой осталось лучшее что было в их жизни - эта история рассказана Каньюком очень зримо и без всяких внутренних и внешних фильтров и границ. Границы понимания происходящего вообще очень размыты в этой книге, и уже трудно понять кто именно там "падаль". Молодежь ли, не помнящая родства и совершенно не интересующаяся живущими между ними стариками, каждый из которых убивал и почти был убит ради становления Израиля, который совершал аморальные поступки, был безжалостен и к женщинам, и к детям, ибо того требовала жестокая действительность, в которой не было место для душещипательных рассуждений, так как из грязи и крови строится страна, а не из высокоморальных грез. Или "падаль" это эти старики, не принимающие ход времени, начавшие частную войну ради иллюзорной идеи, отгоняющие подальше мысли о нравственности происходящего, о том правильно это, или нет, видящие мир лишь как поле безжалостного боя, где прав тот кто выжил, а кто умер - тот не прав. Для этих стариков единственным значимым периодом жизни был тот, во время которого они были не знающими пощады бойцами во имя будущего, которое теперь ходит перед ним, виляя упругими молодыми задами, и не желающее знать кто проливал свою и чужую кровь за это право пофланировать по Дизенгофу.
Важная ремарка : не стоит принимать рассказанное Каньюком буквально!!! Иначе можно сразу поставить диагноз старикам, да и автору заодно, и на этом делу конец. А можно прочитать эту книгу как метафору, принять правила навязанной жестким пером Каньюка игры, и тогда в тексте открывается богатое поле для размышлений на самый широкий спектр тем - от проблем старения, дилемм исторической памяти, стремления общества строить блестящее в своей чистоте здание на фундаменте крови и грязи и т.д. и т.п. !
Под катом я провел небольший анализ сходств и различий между книгой и сериалом
( очень спойлерно )
Мне кажется по этой книге мог бы снять обалденный фильм Квентин Тарантино. ИМХО есть что-то общее в безжалостной, не знающей условностей, слегка театрализованной поэтике Каньюка, и в излюбленных техниках столь любимого многими американского режиссера.
|
|
|
[02 Oct 2011|08:14pm] |
Читаю "Воспоминания после моей смерти" Иоси Лапида.
Описывая воспоминания, да тем более не намереваясь издать их при жизни, а значит и не получить неприятную критику в свой адрес, очень трудно не впасть в патетику. Мне кажется, что Иоси Лапиду это удалось. Очень часто в процессе чтения я улыбаюсь, читая о забавных и казусных случаях из его богатой событиями жизни. Он написал обо всем, с указаниями дат и очень подробно - о своем детстве в Венгрии и Югославии, о Катастрофе, когда он и его мама чудом спаслись, о репатриации, когда он отправился служить в армию, не понимая ни слова на иврите, о начале журналистской карьеры, о нескольких попытках начать политическую карьеру. О семье и детях, потерях и обретениях.
Для меня эта книга ценна еще обилием информации об израильской истории, причем информацией "с кухни". Я, например, не знала, что в Израиле запрещали цветное телевидение, не знала подробностей прихода к власти "Ликуда" (ну, или не интересовалась сильно, тоже бывает)). Я и самого Лапида в расцвете сил не очень-то застала.
Вот кусок из книги в моем (гм-гм...) переводе:
"Однажды летним утром у меня были дела на Аленби в Тель-Авиве. Как обычно, поехал туда на красном маршрутном такси и по дороге болтал с пассажирами, которые были удивлены, обнаружив меня сидящим с ними, как одного из народа. После того, как закончил дела, я поискал минибус, который отвез бы меня обратно, но не нашел. Было жарко, и я подумал, что достаточно богат, чтоб поймать такси. На светофоре рядом как раз стояла машина, я уселся на заднее сиденье и прознес "на улицу Лесель 20, пожалуйста". Водитель, не произнеся ни слова, поехал. Когда мы доехали, я спросил его, сколько я должен заплатить.
"Нисколько" - с удивлением услышал в ответ.
"Что это значит?"
"Господин Лапид" - ответил водитель - "я не такси"
Я осмотрелся и только тогда замети, что сижу в обычном автомобиле, без счетчика , без желтой "шляпки" на крыше и вообще без каких-либо признаков такси.
"Тогда почему же ты меня повез?"
"Я не знаю" - сказал водитель- "Я стоял на светофоре, вдруг в мою машину влез Лапид с телевидения и сказал мне везти его домой. Я испугался, что если откажу, то ты начнешь на меня кричать, так я повез тебя.."
И чтоб два раза не вставать - еще о паре прочитанных мною книг:
"Квартал праведников"- рассказ девочки о среде ее обитания - начало шестидесятых годов, самый заурядный израильский квартал, где у большинства детей нет бабушек и дедушек. Но есть друзья и соседи и замечательные, на мой взгляд, истории из жизни.
"Еврейская собака" Ашера Кравица. Это, пожалуй, единственное, что я осилила у этого писателя, остальное бросала на середине. :-)
Роман написан от имени собаки, которую содержали в еврейской семье накануне Катастрофы, потом немцы собаку забрали, она жила у несколько хозяев, в том числе немецкого мальчика, обучавшего ее нападать на евреев. Роман не очень веселый, но увлекательный.
|
|
|
[12 Sep 2011|09:41am] |
Нир Баръам אנשים טובים ("Хорошие люди")
Нир Баръам написал книгу в довольно необычном для современной ивритской литературы антураже. Не израильская жизнь, не израильско-палестинский конфликт, не история сионизма, не история евреев, и не Катастрофа. Еврейская тема в книге присутствует, и даже одна из пары главных героев является еврейкой, но эта тема проходит лишь фоном в жизни героев книги, не является определяющей.
Баръам выбрал для своих героев очень интересную историческую эпоху, с 1938 года и до 1941, эпоху оставившую большой след в истории стран, где происходит действие романа - Германия и СССР. Герои совсем не одинаковые, живут в разных, хотя и похожих друг на друга обществах, действуют в разных обстоятельствах, но есть у них и общая черта - каждый из них в определенный момент оказывается перед необходимостью оценить свои поступки по настоящему гамбургскому счету, и попытаться искупить то, что было ими сделано - у каждого в связи с его особенной мотивацией.
( немного спойлерно, поэтому под катом )
Баръам написал очень психологический роман, существенную часть которого занимает медленное копание в сознании героев. Такое построение книги на любителя. Желающие экшена могут разочароваться от слишком долгих размышлений героев, анализа их поступков, попыток сделать какие-то общие и частные выводы. Однако любители подобной прозы получат от книги удовольствие, ибо Баръам демонстрирует хорошее владение темой, и очень искусно производит препарацию внутреннего мира героев, доставляя читателю немало пищи для размышлений и поводов вернуться к страницам книги после ее прочтения, хотя бы даже мысленно.
Хороший роман способного писателя.
|
|
|
[22 Aug 2011|02:12pm] |
Ирис Лаэль אש בבית (Огонь в доме)
Один из тех романов, оторваться от чтения которых просто невозможно, хотя речи и не идет о забойном детективе, или увлекательной фантастике. Уже самым первым абзацем книги Лаэль задает некоторую "кареновщину" всему повествованию, и хотя жизненные обстоятельства героини Толстого и героини Лаэль разнятся, но одновременно и просматривается общая нить между ними.
Очень богатым и сочным языком Лаэль раскрывает перед нами внутренний мир Лизы, красивой женщины за 40, живущей три года с богемного типа мужчиной, младше ее, и ради любви и страсти к которому покинувшей стабильную семейную жизнь, в которой все было может и не очень возвышенно и страстно, но очень прилично и состоятельно. Три года живет Лиза с Эди, и уже довольно большую часть времени она чувствует, что любовь Эди к ней куда-то делась, растворилась, что ее тело и ее душа уже не имеют такой полной власти над ним, как это было в начальный период их страсти. Лиза и верит, и не верит, что это как-то связано со старой знакомой Эди по имени Анна, незримо присутствующей в жизни пары героев.
Действие движется рывками, иногда уходя в прошлое, где имеется нелегкое детство Лизы в районе бедноты, с трудной мамой, склонной к алкоголизму, рано умершим отцом и общей атмосферой неустроенности и нищеты. Лиза вырвалась из этого болота, ее происхождение трудно угадать, ибо она не похожа на сефардку, она тусуется с благополучными людьми, но тень ее родного квартала все равно незримо витает над ней, во многом определяя мотивацию ее поступков.
Главная героиня показывается нам автором со всех сторон ее сложной и многогранной личности, далеко не всегда она вызывает симпатию, иногда очень сложно согласиться с ее поступками, но она всегда интересна и следить за препарацией ее личности чрезвычайно увлекательно.
Лаэль поддает в текст и разные этнические вопросы, социо-экономические проблемы, но делает это весьма аккуратно, в фоновом режиме, не превращая роман в агитку или политический манифест.
Интересный роман, один из лучших прочитанных мною в этом году.
|
|
|
[10 Jul 2011|12:06pm] |
חיים באר - אל המקום שהרוח הולך (Хаим Беер - К месту, куда идет душа)
Хаим Беер написал многоплановую композицию, каждый из читателей которой может найти в ней что-нибудь сокровенное и близкое для себя. Это и история экзотических приключений еврейского Дон-Кихота на тибетских горных просторах, и путеводитель по хасидским историям и сказаниям, и история необычной любви, и исследование процессов, происходящих с человеком после попадания в абсолютно чужую среду, разительно отличающуюся от привычной ему обстановки, и немного фэнтези и мистики.
Книга написана не простым языком ,с большим содержанием оборотов, больше характерных для религиозной литературы, но по моему мнению, стоит сделать усилие и прочитать этот текст. Написанный с большой любовью к героям, с мягким юмором, он строит собственный мир особых координат, в которых действуют герои романа.
Для бОльшего понимания бэкграунда книги требуется ознакомление с книгой Менделе Мойхер Сфорима Путешествие Биньямина Третьего. Беер посвятил роман этому классику еврейской литературы, написав своего рода современный римейк его знаменитой книги. Концептуально роман также косвенно примыкает к роману Майкла Чабона "Союз идишских полицейских".
Бееру удалось очень сочно проиллюстрировать столкновение уединенного и замкнутого в себе мира раввина-гуру вымышленного хасидского двора и внешнего мира, да еще в таком экзотическом антураже, как Тибет. Мира не только внешнего географически, но и внешнего
С одной стороны книга вся пропитана религией, и Беер демонстрирует, на мой, правда не слишком квалифицированный взгляд, виртозное владение материалом, с другой стороны понятно, что многие из его тезисов могут вызвать очень неодобрительное отношение в кругах ортодоксального еврейства. Как например отношение к выражению לעתיד לבוא, которые подробно аргументируется в книге, и часть аргументации можно прочесть в интервью с Беером:
Запоминающаяся книга, вызвающая размышления и желание по одному соскрести все ее явные и затаенные смыслы, одновременно получая удовольствие от сочного и богатого текста!
Еще о романе можно почитать тут - אל מקום שהרוח הולך - מאוטופיה למיסטיקה , и тут
|
|
|
[26 Apr 2011|03:58pm] |
Анитa Шапира "Бреннер"
Очень интересная биография чрезвычайно интересного и загадочного писателя.
Шапира основательно рассказывает биографию Иосефа Хаима Бреннера, во множестве цитируя самые разнообразные источники, помогающие нам реконструировать историю короткой, но очень насыщенной жизни писателя. Также большое внимание в книге уделено анализу произведений Бреннера. Шапира очень профессионально выстраивает сложный образ Бреннера, в котором соединилось множество самых разных качеств, выстроивших личность нестандартного творца.
Аскет, подвижник, инутитивный социалист, абсолютно не склонный к идеализации российской революции 1917 года, неутомимый популяризатор зарождавшейся ивритской литературы, глубокий пессимист, склонный к приступам тяжелой депрессии, всегда говорящий вслух только правду, как она ему виделась, и полностью чуждый всякой политики, всякого громкого и помпезного провозглашения лозунгов (в этом подходе Бреннер расходился со своим другом Берлом Каценельсоном, и по этой же причине всегда не любил Жаботинского), готовый снять с себя последнюю рубашку ради помощи незнакомому человеку в нужде и не всегда воспринимающий невзгоды близких, не считавший себя сионистом, и всегда говоривший о том, что Палестина лишь одно из возможных пристанищ еврейского народа, но живший, творивший и умерший в Эрец-Исраэль - все это был Бреннер.
Впечатления по ходу чтения книги я описывал тут и тут
Особое мое любопытство вызвала последняя глава книги, в которой Шапира касается посмертной мифологизации образа Бреннера. Интересно, что несмотря на то, что он был последовательным атеистом, некоторые религиозные почитатели его таланта называли Бреннера истинно религиозным человеком, жившим по заветам предков, хотя и провозглашавшим о полном разрыве с иудейской традицией. Некоторые называли его одним из 36 скрытых праведников, писали, что он принял на себя грехи окружающего мира, другие считали его истинным толстовцем, а вот Шолом-Алейхем, встретившийся с Бреннером в Лондоне, написал, что ему Бреннер напоминает юродивого из русской народной традиции. Шапира проводит анализ этой параллели, и приходит к выводу, что именно она наиболее полно, хотя и не на сто процентов, может выразить и описать образ Бреннера. Он был "юродивый" в самом положительном смысле этого слова. И это тем более верно, что корни творчества Бреннера глубоко лежат в русской литературе. Достоевский и Толстой были самые ценимые им писатели, и нравственные идеи их произведений буквально пропитали и жизнь и творчество Бреннера.
Интересно также, как после смерти канонизация творчества Бреннера намеренно прошла мимо его произведений, и в основном концентрировалась на его публицистических статьях. Романы, описывающие жизнь в Палестине в довольно пессимистичных тонах, полные критики тогдашнего положения и грустных прогнозов на будущее, не слишком годились для вознесения в канон. И поэтому его романы не очень знакомы широким массам читателей, хотя имя и на слуху.
Прочтение романов Бреннера я поставил своей задачей на ближайшие месяцы, слишком уж большой интерес к ним пробудила эта отличная биография.
|
|
| סביון ליברכט. תפוחים מן המדבר |
[04 Apr 2011|08:51am] |
Все началось с того, что моя дочка сходила на спектакль "Рохале выходит замуж". Спектакль ей понравился, но сюжет, в ее пересказе, слишком напомнил мне какую-то мыльную оперу.
Обсуждая с коллегами что-то театральное, я вспомнила об этом. Мне сказали, что, на самом деле, история вовсе не мыльно-оперная, и мне стоит почитать книги Савьон Либрехт – автора пьесы.
В библиотеке я выбрала один из сборников рассказов Савьон Либрехт (методом научного тыка выбирала, а как же еще) – "Яблоки из пустыни" (תפוחים מן המדבר).
Всего в сборнике около десяти рассказов, я бы назвала их "психологическая проза", поскольку в центре каждого из них – отношения между людьми: между воинственно-атеистичной матерью и вернувшимся к религии сыном, между бабушкой и внучкой, снова между матерью, теперь уже религиозной, и дочкой, убежавшей в совершенно нерелигиозный киббуц, между дедушкой и внучкой - и матерью (кстати, чудесный рассказ – о том, как родителям бывает тяжело принять ребенка, отличающегося от них), между пережившим Катастрофу дедом и всей его семьей, между арабскими рабочими и еврейской жительницей Тель-Авива.
Рассказы очень неоднородные: несколько из них я прочла с чувством: "А о чем это вообще? Зачем автор писал?", а некоторые – как и рассказ, давший название сборнику – мне очень понравились. Один рассказ я просто не стала читать: после "Комнаты на крыше", в которой арабско-еврейские отношения описываются такими штампами, что хочется книгу выбросить вообще, я решила, что другие рассказы автора на эту тему читать не буду. Может и зря, конечно...
Не могу сказать, что это книга, которую обязательно стоит прочитать. Не уверена, что буду читать другие книги Савьон Либрехт. Хотя иврит у нее красивый и немного необычный, этого у нее не отнять.
|
|
| электронные библиотеки на иврите |
[16 Mar 2011|04:52pm] |
Тут совсем нет меток, к сожалению, потому задам один общий вопрос:
- существует ли какая-то электронная библиотека, где можно скачать в форматах а-ля fb2 современную израильскую худ.литературу: А.б.Иоушуа, Гроссман, Оз, Шалев, итд.?
literatura.co.il, stage.co.il - "детский лепет", там, в основном, чтение онлайн коротких рассказов. Поиск, например, Шалева, ничего не дал.
|
|
|
[06 Mar 2011|11:58am] |
Саид Кашуа ויהי בוקר ("И будет утро")
Вторая книга популярного молодого израильского писателя, журналиста и публициста арабского происхождения.
Действие происходит в весьма памятные дни второй интифады, но угол восприятия действительности совсем другой.
После десяти лет в Тель-Авиве герой Кашуа, журналист, освещающий палестинскую тему в одной из крупных израильских газет, волею обстоятельств вынужден вернуться в свое родное село, за которым он абсолютно не тоскует и не скучает. Кашуа описывает образ жизни и привычки сельчан (за местом действия угадывается родное село Кашуа Тира, находящееся в так называемом "треугольнике", месте компактного проживания большого количества израильских арабов) в очень сатирических и нелициприятных тонах (из-за таких повторяющихся мотивов Кашуа всегда вызывает недовольство в арабских кругах). Работу в газете он практически потерял с развитием интифады, жизненные переспективы весьма туманны, сельский уклад жизни его пугает своим неприкрытым бандитизмом и непоределенностью. Завтрашний день видится герою в полном тумане.
И тут в одно непрекрасное утро село просыпается к новой действительности - оно герметично окружено армией, полностью оборвана всякая связь с внешним миром, телефоны не работают, электричества нет, как следствие нет и воды, которую в обычном состоянии качают из земли с помощью насосов. Даже закупорена канализация. Учившиеся в еврейских городах студенты в приказном порядке возвращены в село в ночь накануне закупорки.
Местные власти безуспешно пытаются понять в чем дело. Любая попытка пересечь колючую проволоку, полностью окружающую село, натыкается на огонь на поражение. Идея выдать армии всех нелегалов-палестинцев, во множестве занятых в селе на разных черных работах, или просто ночующих в нем, проваливается - солдаты застреливают первых же перебирающихся через проволоку палестинцев, а остальные разбегаются обратно в село.
Герой пытается найти во всем этом хоть какую-то логику, но рационального объяснения нет. Радио, единственный источник информации, лишь докладывает о введении в стране режима чрезвычайного положения и о продвижении израильско-палестинских мирных переговоров, никак конкретно не расказывая об осаде огромного села.
Начинается анархия, фактически власть над положением берут обвешанные оружием уголовники, по улицам течет неиллюзорное дерьмо.
Во всем этом нарастающем хаосе герой пытатся выжить сам, и спасти своих близких, свою семью.
( дальше-мега-спойлер )
Книга небольшая, читается на одном дыхании. Лично мне было очень интересно читать по причине врожденного любопытства к разным уголам взгляда на нашу сложную израильскую действительность.
Кашуа представляет очень критичный взгляд на арабский склад жизни в Израиле (и за это его не любят арабы), но и еврейский Израиль не уклоняется от его нелицеприятного пера (и за это его не любят многие круги евреев). Сейчас он очень на подъеме, переводится на разные языки, завоевывает премии, и даже в одной из радиопередач, в интервью с одним исследователей истории еврейской сатиры, Кашуа концептуально сравнили с Шолом-Алейхемом. По мнению специалиста, обоих авторов роднит тема выживания меньшиства среди не слишком дружелюбного большинства.
В любом случае, заведомо считающим израильских арабов пятой колонной и однозначным смертельным врагом, вообще не стоит беспокоиться и читать эту книгу. Для ее адекватного восприятия нужен другой, а не такой узкий взгляд на проблематику.
Большая статья в Хаарец, предвaрявшая выход книги
|
|
|
[21 Feb 2011|08:42am] |
А. Б. Иехошуа חסד ספרדי ("Испанское благодеяние")
Критика не слишком полюбила новый роман живого израильского классика. Чаще всего в статьях разочарованных литературных обозревателей встречается слово "скучно". Мне совсем не было скучно во время чтения книги. Во-первых, было интересно узнать про древнеримский сюжет, достаточно распостраненный в живописи, и называемый Roman Charity - дочь кормит грудью приговоренного к смерти отца - узника. Пораженные таким необычным проявлением милосердия, тюремщики отменяют смертную казнь. Одна из версий этого сюжета вынесена на обложку книги, сюжетная ось которой крутится вокруг этой картины. Во-вторых, даже на старости лет Иехошуа показывает мастер-класс по писательскому мастерству. И самое главное, в этой книге Иехошуа подводит некий итог своего творчества, с одной стороны исследуя ту метаморфозу, которую оно прошло между сюрреализмом и реализмом, а с другой, уделяя пристальное внимание проблематике писателя сефардского происхождения, обласканного ашкеназийской элитой.
Тут я уже писал о романе, и давал ссылку на интервью с автором, в котором он описывает мотивацию при выстраивании сюжета романа.
Замечу, что я не могу в полной мере оценить накал конфликта между двумя разными ипостасями Иехошуа в романе, режиссером Яиром Мозесом и его бывшим сценаристом Шаулем Тригано, без того, чтобы приобщиться к ранним рассказам Иехошуа, написанных в сюрреалистичной манере, а это мне еще предстоит сделать. Сюжеты двух из этих рассказов использованы в книге в виде сюжетов ранних фильмов Мозеса и Тригано, когда их совместное творчество породило несколько загадочных фильмов, полных символов и метафор. Совместное творчество, довольно грубо оборвавшееся после отказа артистки, игравшей главную роль в их последнем совместном фильме, подруге Тригано, которую он буквально вылепливал в своих сюжетах, сыграть в сцене, во многом напоминающую сюжет Roman Charity. Финальная сцена фильма, в которой героиня, перед этим отдавшая свою новорожденную дочь на удочерение случайным людям, хотя по договоренности должна была отдать ее патронировавшей девушку бездетной паре переживших Катастрофу немолодых учителей, в порыве, не совсем понятном даже самому сценаристу, открывала грудь старику-нищему и кормила его материнским молоком - эта не снятая в итоге сцена стала причиной разрыва Тригано с подругой, разрыва Тригано с Мозесом и затаивание злобы и презрения со стороны сценариста к своему бывшему партнеру-режиссеру. Пути режиссера и сценариста разошлись, при этом Мозес стал преуспевающим режиссером, снимающим фильмы в русле мейнстима, а Тригано вообще прекратил работу в кино, став преподавателем киноискусства.
Еще одна жалоба критиков состоит в чрезмерном нагружении текста деталями. Но ведь это же фирменный стиль Иехошуа, и если в одном из ключевых эпизодов романа, беседе Мозеса и Тригано в одном из киббуцов возле сектора Газа, автор нам подробно расскзывает о том, что престарелый режиссер дважды ходит мочиться на улицу, а не в домашний туалет, то в этих подробностях тоже есть смысл, работающий на общий сюжет.
Безусловно, стоит читать эту книгу, хотя бы для того, чтобы попытаться осмыслить как именно видит Иехошуа концептуальные изменения в процессе своего многолетнего творчества и что стоит за ними. Иехошуа изобразил этот вопрос в необычной форме, которая придает роману особый интерес.
|
|
| אשכול נבו. משאלה אחת ימינה |
[16 Feb 2011|12:18pm] |
Четверо ребят написали в записках, как они представляют себе свою жизнь к началу следующего чемпионата мира по футболу. Записки эти они собирались прочитать через четыре года и посмотреть, сбылись или нет их пожелания и мечты. Такая простая и немного наивная игра – чем она закончится? Конечно, они друзья еще со школы, но во взрослой жизни их дружба подвергается многим ударам и претерпевает изменения. Можно ли вообще назвать их отношения дружбой?
Книга написана хорошим языком и читается легко. Но я лично, после прочтения предыдущей книги Наво, ждала большего.
На мой взгляд, главные герои этой книги какие-то слишком плоские. Каждый отражает идею. Или несколько идей. И ведут себя они соответственно, "как в книге". А людей за этими идеями не видно. Кстати, второстепенные герои (например, родители рассказчика - Юваля) получились у автора намного лучше и живее.
Отдельные повороты сюжеты тоже кажутся чересчур надуманными и притянутыми за уши, снова - чтобы подтвердить какую-то из идей автора или же чтобы подергать за какую-то из струн в душе читателя.
Мое мнение: читать можно, но не стоит жадть чего-то особенного.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif?v=92.1){kind=small}
sfarim_ru
