cat

(no subject)

Давид Гроссман סוס אחד נכנס לבר (Зашел как-то конь в бар)

Пронзительный и тревожащий душу роман живого классика израильской литературы.

Действия как такового нет. Повествование идет от первого лица - к истории мы приобщаемся через отставного судью Авишая Лезера. Он описывает один необычный вечер в обычном нетаниевском стендап-комеди клубе. Бывший судья отнюдь не поклонник этого юмористического жанра, и в клуб его привел неожиданый звонок телефона, раздавшийся за несколько дней до этого вечера в его одинокой квартире (жена Авишая умерла от рака за несколько лет до этих событий). Стендапист Дов Гринштейн, выступающий под псевдонимом Довеле Джи, напоминает Лезеру о коротком периоде их необычной дружбы в те далекие времена, когда оба были еще школьниками. С трудом вспомнив Довеле, Лезер очень удивлен желанием того - Гринштейн просит судью прийти на его ближайшее выступление в Нетании, а потом рассказать ему, каким оно было. Поставить, так сказать, диагноз, или, говоря бывшей профессиональной терминологией Лезера - вынести приговор.

Не очень понимающий откуда на него свалился этот привет из далекого детства, Лезер все же соглашается прийти на выступление, успокаивая себя тем, что в любой момент он сможет встать и уйти домой.

Но он не уйдет. Ибо то, что начинается как обычный развлекательный вечер, на который народ собрался с целью хорошенько поржать, постепенно превращается в выворачивание наизнанку души Гринштейна. Не просто так он позвал на этот вечер человека, который знал его в детстве, и который, сам не зная того, был причастен к знаковому событию в жизни Гринштейна, фактически определившего его дальнейшую судьбу. Постепенно Лезер понимает, почему Гринштейн позвал его на это вечер, и по какой причине он выворачивает душу перед людьми, которые в общем пришли посмеяться и отвлечься от собственных проблем, а не наваливать на себя чужие. Шутки и анекдоты Довеле Джи тоже рассказывает, но в этот особый вечер они лишь служат обрамлением основной истории. Сам Лезер проходит процесс, на иврите именуемый "хешбон-нефеш".

Эту книгу надо читать не прерываясь на долгие паузы. Разбитие монолога Довеле Джи на куски в изрядной мере мешает добиться того редкого эффекта, когда душа скручивается, а потом снова раскручивается, мокрая от слез, и в ноющем сердце возникает чувство, будто в него воткнули тупой ржавый гвоздь. Я первую треть этого, в сущности, небольшого текста, читал недели две или три. А потом за один день закончил книгу, причем с полной ответственностью могу заявить, что последние ее страниц 80-90 это один из самых сильных эпизодов, которые я читал в последние годы. После переворачивания последней страницы, у меня было полное ощущение того, что я, участвуя в боксерском бое, пропустил сильнейший удар прямо в челюсть. Редким писателям удается добиться такого эффекта!!!

Так что лучше всего, если вы решите прочесть эту книгу, выбрать такой день или два, когда это можно будет сделать без больших перерывов, и на одном дыхании!!!

Образ Довеле перекликается с известными детскими образами Гроссмана - Момиком из См. статью Любовь, и Аароном из Книги внутренней грамматики. Он является, в некотором роде, их постаревшей версией. Теперь мы знаем, какими бы были Момик и Аарон, достигшие возраста 57 лет.

Тут в блоге Йони Ливне, литературного обозревателя газеты Едиот ахронот, можно почитать большое интервью, которое он провел для газеты с Гроссманом по случаю выхода в свет романа. Интервью, опубликованное в блоге, включает в себя также вопросы и ответы, которые не вошли в опубликованную в газете версию.
Сам блог я тоже хочу порекомендовать, конечно.

Также обращаю ваше внимание, что книгу можно купить в Киндл-формате indiebook и booxilla, где она стоит 42 шекеля, и это значительно меньшая цена, чем тe цены, по которым продается бумажная версия книги в книжных магазинах и на интернет-сайтах.

Очень и очень рекомендую! Must read!
mama
  • lenay

Книги, которые читают писатели

Несколько дней назад мне на глаза попался список "60 книг, которые любят израильские писатели". Я - точно не израильский писатель: из первых двадцати пяти книг в списке я прочитала только одну (еще Танах, но его я целиком не читала); две начала читать, но бросила; еще три собираюсь прочитать.

Вообще список, на мой взгляд, достаточно странный. О вкусах, конечно, не спорят, но... Лучшие стихи на иврите написала Далия Равикович? Лучшее произведение Агнона - "Простая история"? И где Меир Шалев? Это так, навскидку, если подумать, то наверняка еще что-то меня удивит.

А что вы думаете по поводу этого списка? И как он совпадает с вашими предпочтениями?
  • Current Mood
    curious curious
Penguin
  • bvlucy

חֲגִיגָה בַּשָּׂמַיִם/דוד אשל

חֲגִיגָה בַּשָּׂמַיִם/דוד אשל

כָּל הַמִּי וְהַמִּי שֶׁעָלוּ לַשָּׁמַיִם, מַשִּׁיקִים שָׁם כּוֹסִית וְשׁוֹתִים שָׁם לְחַיִּים,
וּכְשֶׁסֵּלֶבּ חָדָשׁ מַגִּיעַ, שִׂמְחָה גְּדוֹלָה יֵשׁ בָּרָקִיעַ,
עוֹשִׂים לוֹ קַבָּלַת פָּנִים, וְהוּא מַרְגִּישׁ בָּעֲנָנִים,
תּוֹךְ זְמַן קָצָר הוּא מִשְׁתַּלֵּב, וּמִתְנַהֵג גַּם שָׁם כִּסֵלֶבּ.

יֵשׁ לְמַעְלָה תַּקָּנוֹן, וּלְכָל אֵירוּעַ יֵשׁ סִגְנוֹן, אֲבָל... חָסֵר לָהֶם הִמְנוֹן,

הִתְכַּנְּסָה הַחֲבוּרָה, לִבְחוֹר הִמְנוֹן עִם אֲמִירָה.
Read more...Collapse )
Penguin
  • bvlucy

Популярная Галаха

Раввин Хаим Навон написал роман со странным названием "Ходить по рыбам".
Герои романа - религиозные сионисты ("вязаные кипы").
Не такие уж молодые (лет 25-28) Шири и Йоши (от Йошафат) празднуют помолвку в кругу родственников и друзей. Тут и две чудаковатые - каждая на свой манер - бабушки, и завистливая подруга. Невеста вместе с будущей свекровью уже выбрала кольцо. К концу первой главы у читателя начинает от скуки сводить скулы, как вдруг...
...Молодые едут навестить деда, который не смог присутствовать на помолвке, потому что терпеть не может бабушку Шири по маминой линии. Дотошный дед с пристрастием расспрашивает жениха, как его фамилия, как была фамилия его деда, откуда он родом. Получив исчерпывающий ответ, он внезапно свирепеет и с криком "Свадьбе не бывать!" указывает внучке с женихом на дверь.
И тут начинается детектив, замешанный на нечасто встречающемся аспекте Галахи. По крайней мере, я ничего об этом не знала. Оказывается, дед Йоши был
Кто хочет читать роман - дальше не ходи!Collapse )
В книге много приключений, узнаваемые для израильтян места и реалии, интересно написаны второстепенные герои.
Рекомендую.
  • boded

(no subject)

Недавно опубликовали список лауреатов на премию Сапир. Может, кто-то что-то из этого списка читал и готов порекомендовать?
Sapir Muamadim 2013
Penguin
  • bvlucy

Амнон Данкнер «Человек без костей»


Отличный детектив!
Прочитала рецензию Зои Копельман и устремилась за книгой. И не разочаровалась: закрученный сюжет, богатый язык, экскурс в историю, картина-загадка, современный Израиль...


Но лучше Зои Копельман я все равно не напишу:

«Страсть к убийству коренится глубоко, только жертвы разные», — считает персонаж «Человека без костей» (2001). Это один из лучших израильских детективных романов, а написал его Амнон Данкнер. Книгу открывает картина Тулуз-Лотрека на обложке, фрагмент стихотворения Бодлера «Хмель убийцы» и датированный 1895 годом пролог, что сразу погружает читателя в эстетику ретро. Примечательно, что Данкнер опустил название и начало стихотворения: «Жена в земле!.. Ура! Свобода!», словно приглашая нас заняться самостоятельным расследованием и обнаружить за текстом преступление. Но ошибется тот, кто решит, будто на иврите написан французский сюжет. Отнюдь: эхом выкрика «Бомба!» в Париже конца XIX века через 103 года станет серия убийств в Израиле, и разгадать ее поможет анализ писем Герцля, поиск имен тех, кто изображен на полотне Тулуз-Лотрека, проникновение в семейные и любовные тайны состоятельных иерусалимцев.

Данкнер изящен и остроумен, он плетет интригу то стремительно, то замедляя темп, чтобы мы отметили достоверность декораций: знакомые улицы, дома, типажи и природа. И вдруг оказывается, что в истории сионизма возможны стечения обстоятельств не менее драматичные, чем в романе «Убийство в "Восточном экспрессе"».

Обратите внимание: Данкнер начал свой роман в Европе и лишь потом, завоевав читателя, перешел к израильскому антуражу.


Отсюда: http://booknik.ru/publications/all/strast-k-ubiyistvu/
cat

(no subject)

Элишева "סמטאות" ("Переулки")

Первый роман на иврите, написанный женщиной.

Елизавета Ивановна Жиркова-Быховская, вошедшая в историю ивритской литературы под псевдонимом Элишева, была незаурядной личностью.

Православная русская женщина, имевшая ирландско-немецкие корни, Жиркова с юности вращалась в еврейских кругах дореволюционной Москвы. Под влиянием друзей-евреев изучaла иврит и идиш. Начинала переводами с иврита на русский, а потом стала писать стихи на иврите, взяв себе псевдоним Э.Лишева. На почве своей литературной деятельности Елизавета познакомилась с издателем, журналистом и писателем Шимоном Быховским, вскоре они поженились и в 1925 году приехали в Эрец-Исраэль.

Элишева в то время считалась известной и популярной поэтессой. Ее муж организовал издательство "Томер", активно печатавшее ее поэтические сборники. Вечера с ее участием, где Элишева читала свои стихи, собирали полные залы. Но к концу 20-х годов интерес к творчеству поэтессы стал падать.

В 1929 году выходит роман "Переулки", с которым супруги связывали серьезные надежды, как на произведение, которые вернет читательский интерес к Элишеве. Эти надежды не слишком оправдались, и когда в 1932 году Быховский неожиданно умер, Элишева осталась без особых средств к существованию, с маленькой дочкой на руках. Она едва сводила концы с концами, зарабатывая на скудное пропитание переводами с русского и статьями о литературе, знакомя ивритских читателей с Александром Блоком и Анной Ахматовой.

В 1949 году Елизавета Ивановна Жиркова-Быховская умерла в больнице в Тверии, и была похоронена на кладбище возле Кинерета, рядом с поэтессой Рахель.

При том, что она была связана с еврейским народом самыми тесными узами, Элишева никогда не проходила гиюр.

В отличие от других видных ивритских поэтесс того времени, стихи Элишевы забылись, не продолжили свою жизнь в песнях, роман "Переулки" также канул в читательское безвестие, будучи известным лишь исследователям ивритской литературы.

В последние годы он был переиздан издательством а-Сифрия а-Хадаша с благородной целью возвращения в ивритский литературный канон.

Действие романа происходит в 1923 году в Москве. Богемная жизнь в заснеженном городе, где, каждый по своему пути, но и пересекаясь, движутся два главных героя романа - ивритский писатель Даниэль Ройтер и русская поэтесса Людмила Вибин. Страницы романа населяют и другие персонажи, но взгляд на них преломляется через видение главных героев, их мыслей и поступков, через динамику их отношений.

Чувства героев, мотивация их поступков, происходящие с ними события - все это описано на сдержанных полутонах, что вместе с архаичным ивритом Элишевы создает впечатление о романе как о настоящей раритетной вещи. Сейчас уже так не пишут.

Роман стоит внимания, хотя бы ради того, чтобы оценить его в роли первого кирпичика, который лег в основу современной ивритской женской литературы.

Также интересен с познавательной точки зрения язык романа, с одной стороны очень знакомый и понятный, но с другой - написанный с применением существовавшего тогда лексикона ивритских слов, и полный вышедшими из употребления выражениями и оборотами.

Рекомендуется к чтению, но с особым настроем, иначе покажется скучным.

Пара ссылок на русском:

"Элишева: секрет успеха"

"Язык образов в творчестве Элишевы и Леи Гольдберг"
cat

(no subject)

Матан Хермони "היברו פבלישינג קומפני" ("Еврейская издательская компания")

Эта книга привлекла мое внимание после того, как удостоилась премии Беренштейна за лучший ивритский роман 2012 года. Она же находится в финальной пятерке премии Сапира.

Хермони преподает ивритскую и идишскую литературу в Беер-Шевском университете, и также является сотрудником литературно-языкового факультета Открытого Университета.

Матан Хермони написал ивритскую книгу, мастерски стилизованную под идишскую литературу. По ходу чтения создается полное впечатление о том, что книга является переводом с идиша!! Специфические обороты, построение фраз, хорошо знакомый по книгам Шолом-Алейхема взгляд на жизнь героев книги, американских евреев, эмигрантов в первом поколении, еврейский юмор - все это и создает видимость того, что читаешь идишскую книгу.

Действие книги охватывает много лет, с начала 10-х годов и до 90-х лет 20 века. Текст развивается не линеарно, все время лавируя между персонажами и временами, прыгая то туда, то сюда.

В глобальном плане, главным героем является Мордехай Шустер - сирота, в 1912 году, в 14 летнем возрасте, без гроша в кармане прибывший из Польши в Нью-Йорк. Он поселяется у родственников, и начинает работать помощником типографского наборщика в Еврейской издательской компании, где наборщиком много лет трудится муж его тети.

В течении нескольких лет тяжелой работы, вдыхая свинцовые пары, и с трудом отмывая руки от въевшейся в нее краски, Мордехай решает, что целью его жизни должен стать переход на другую сторону издательского дела. Стать тем, кто пишет тексты, а не тем, кто их набирает.

В итоге его мечта сбывается, и он становится автором модных в еврейской-американской общине сентиментальных романов.

Мы наблюдаем за жизнью Мордехая, иногда напрямую, иногда косвенно, встречая на страницах романа его сына, внучку его первой женщины, или доктора исторических наук Иерусалимского Университета, в юности жившего по соседству с одиноко доживавшим в маленьком городке героем книги.

Это очень атмосферная книга, пытающаяся уловить уже исчезнувшую планету - еврейский мир в США в 20-м веке, и сама жизнь героя, его путь к славе, а потом практически полное забвение, еще более подчеркивает это чувство потерянности и беспощадности наступления времени.

Если вам интересна эта тема, то эту книгу я бы порекомендовал прочитать. Если тема не интересна, то повесть может показаться и скучноватой.